Людмила   Колесова

Сказка

 

ТРЁХГОЛОВАЯ КОЛДУНЬЯ

 

Укрытая тенью леса, укутанная туманом, отдыхала летней ночью чудесная полянка. Первый луч солнца ласково и нежно скользнул по пёстрому ковру её трав и цветов. Испугался туман утреннего тепла, съёжился и осыпался в травы матовым жемчугом росы.

Первым на чудесной полянке проснулся толстый мохнатый шмель. Сладко зевнув, он дёрнул за край листа у себя над головой, и блестящие капли росы освежили его утренним душем. Шмель с удовольствием пофыркал, потрепыхал крылышками и взлетел на самый кончик стебля обсушивать свою полосатую шубку. Качаясь на тонкой травинке, он поочередно подставлял свои бока солнцу и старательно расчёсывал лапкой мохнатые брови. Затем он приставил ладошку козырьком к глазам, что-то высматривая с высоты. Наконец он расплылся в широкой улыбке, потому что нашёл то, что искал. Это был самый большой колокольчик на чудесной полянке. Сверкая чисто вымытыми крылышками, шмель опустился на листок у фарфорового купола цветка и потряс колокольчик. Но вместо мелодичного звона колокольчик лишь слабо звякнул, и из его небесно-голубой чаши кувырком вывалилась заспанная мушка. Она протёрла глазки, весело зажужжала и унеслась прочь. А шмель снова потряс цветок. «Динь-дон, динь-дон! Новый день при-шёл!» — зазвенел колокольчик. И чудесная полянка ожила.

Разбуженные весёлым звоном, солнечные лютики, сладко потягиваясь, раскрывали свои глянцевые лепестки. Кокетливая бабочка полюбовалась в них своим отражением, хлопая длинными ресницами, и с благодарностью выпила утреннюю чашу нектара. Шмель последовал её примеру и зарылся с головой в кудрявую головку клевера, болтая ножками. Тонкие ромашки протянули к солнцу свои листочки и глазастые головки. А деловитые пчёлы уже спешили с утренним приветствием к каждому цветку на чудесной полянке. На долговязом стебле иван-чая две божьи коровки в красных сарафанах продолжали вчерашний спор, кому из них неотразимый брюнет жук подмигнул своим жгучим глазом. А внизу, в шёлковых травянистых джунглях, копошились трудяги муравьи. Сегодня им предстояло надстроить в их муравейнике мансарду, и они заранее радовались новоселью.

Кузнечики уже закончили завтрак и настраивали инструменты. Их дирижёр, задумчиво поправляя фалды фрака, прогуливался по широкому листу, напевая для себя новую мелодию. Иногда он недовольно морщился, если нестройные звуки скрипок перебивали его музыкальные фантазии. Наконец он поднял дирижёрскую палочку, и всё стихло. И вот с первым движением его лапки над чудесной полянкой полилась дивная мелодия нового дня.

Вдруг, откуда ни возьмись, на полянку выпорхнула стайка девчушек. «Ах, какая чудесная полянка!"- замерли они, широко раскрыв глаза. Подивились, полюбовались девочки чудесной красотой и принялись бабочек ловить. Бегают с сачками, панамками размахивают, визжат и цветы топчут — бабочек ловят. Стих оркестр кузнечиков, разлетелись бабочки, забился под листок испуганный шмель. Наконец, утомились девочки. Нарвали ромашек да стали венки плести. Нарядились в ромашковые венки — одна другой краше.

Тут нагрянули на чудесную полянку и мальчики. «Эх, какая ровная полянка! Отойдите-ка, девчонки, в сторонку. Не мешайте нам в футбол играть». Нарвали девочки по большому букету и домой подались — пора уж было. А мальчишки до позднего вечера мяч гоняли. Такая чудесная полянка! Лучшего футбольного поля и не найти.

Наутро одна девочка снова пришла на ту же полянку. Оглядывается, плечами пожимая, но не узнает чудесную полянку: на притоптанной траве увядшие цветы да венки валяются. Тихо и мёртво вокруг. Не жужжат ни шмели, ни пчёлы, не порхают бабочки, молчат кузнечики. И муравейник разрушен. Кто же это натворил?

Но тут же забыла девочка свой вопрос. Засветились её глазки любопытством — на краю полянки ярко розовели необыкновенные цветы, сразу три на высоком стебле! Ах, какая прелесть! Подбежала к ним девочка, горький их аромат вдыхает, а рука её сама привычно к стеблю тянется, чтоб сорвать. Да не тут-то было!

— Ой, колется! — отдёрнула она руку и нахмурилась.

— Давай, я сорву, — подоспел к ней на помощь знакомый мальчик. Но только он дотронулся, как очень больно укололся об острые шипы на крепком стебле. — Фу, гадкая колючка! Сейчас найду палку и собью её!

— Ах, это я — гадкая? — противно взвизгнул кто-то рядом.

Что-о? Кто это сказал? — переглянулись дети, пожимая плечами.

— Как это — кто! Кого ты обозвал гадкой? Кого ты палкой хочешь сбить?!

Ахнули дети, глазам своим не веря: это говорил средний, самый крупный колючкин цветок. Да и не цветок это вовсе, а зелёная голова, вся в шипах, с острым носом и злыми колючими глазками. И розовый хохолок на этой голове сердито трясётся от каждого слова.

— Почему я гадкая? Потому что не позволяю вам загубить меня? Да, я вам не дамся так же легко, как мои подружки ромашки, мой возлюбленный Иван-чай!

— Доверчивые лютики, нежные колокольчики! Ах, как нам их не хватает! — запричитали и две другие головки, похожие на среднюю, только помельче.

Трёхголовая колючка! — отпрянула девочка.

— У-у, трёхголовая колдунья! — сдвинул мальчик брови.

— Да, я трёхголовая колючка. И в моих шипах — моя защита от вас, загубивших столько нежных и добрых цветов. Так счастливо мы с ними цвели на чудесной полянке!

Поджав тонкие губы, голова прислушалась, свесив розовый хохолок, и вдруг радостно встрепенулась:

Чу, я слышу — летит!

— Я тоже, я тоже слышу! — завизжали обе другие головки.

— Кто летит? — вздрогнули дети, почему-то подумав о Змее Горыныче или о другом летающем чудовище.

— То летит ветер! Вот он подхватит наши семена и разнесёт по всей чудесной полянке, и она сплошь зарастёт чертополохом.

— Чем? — прошептали дети, попятившись.

— Чертополохом. Чертополох — это я!

Тут действительно налетел ветерок, растрепал прически колючек на множество розовых парашютиков и разметал их над полянкой.

— Чертополох — это мы-ы! — весело запищали малюсенькие семена, планируя над полянкой на своих парашютиках.

Ха-ха-ха! — торжествовала колючка с тремя лысыми головами. Больше вы не ступите на нашу полянку. Я её от вас заколдовала!

Действительно, полянка прямо на глазах начала зарастать толстыми колючими стеблями. Дети бросились бежать, больно царапаясь о шипы. От стеблей во все стороны протянулись, словно корявые руки, колючие ветки. Но дети уже достигли опушки леса и, переводя дух, оглянулись. Там, где была чудесная полянка, колючей стеной поднялись, закрывая полнеба, заросли чертополоха. Посреди возвышался зловещий серый замок колдуньи Колючки. Три её головы выглядывали из окна верхней башни и кричали детям, злорадно сверкая глазками:

— Теперь это моё царство — царство Чертополоха! Там, где нет цветов и травы, царствую я!

 

Прочитал один сказочник эту мою сказку и сказал, что она неправильная, потому что в сказке добро должно побеждать зло, а не наоборот. Но я не знаю, как теперь победить Трёхголовую колдунью.

Может быть, именно ты, мой маленький читатель, сможешь придумать к этой сказке продолжение со счастливым концом?

 

Главная
© Людмила Колесова
Hosted by uCoz